Запад Эсгарена является прекрасным примером того, что может стать с природой от избытка дождей, подземных вод и многочисленных речек и речушек. Впрочем, так было не по всей территории, но в дополнительном орошении эти земли явно не нуждались. Ближе к центру климат этих просторов был средненький, умеренно-континентальный: вечнозелёные хвойные леса начинались сразу же за скудненькими разномастными лесочками лип, берёзок, дубов и клёнов. Сначала деревья были не очень близко друг к другу, среди них встречались полянки, муравейники и норки. Эта природа была настолько девственной, что трудно было поверить в её реальность. Лишь странная узенькая тропка уходила между липками и берёзками, затем она разветвлялась ещё на несколько тропочек, а потом и исчезала, растворяясь между кочек.

Эта природа была настолько девственной, что трудно было поверить в её реальность. Лишь странная узенькая тропка уходила между липками и берёзками, затем она разветвлялась ещё на несколько тропочек, а потом и исчезала, растворяясь между кочек.
Лиственные леса как-то незаметно сгущались, обилие костяники, земляники, голубики, дикой малины и других съедобных и очень вкусных ягод уступало своё место другим съедобностям. Этот лес, если его можно так назвать, отличался тем, что питаясь в нём подножным кормом можно прожить многие и многие лета. А имея нож – целую жизнь. Если уметь, конечно. Лес сгущался, подберёзовики и красноголовики с белыми сменились груздями, а затем и вообще пропали. Зелёный мох был на редкость мягким и высоким – дичи в лесах, на удивление, водилось не так уж и много – и он медленно готовил путника, вздумавшего сюда забрести, к болотам. Многочисленным болотам, питавшимся от маленьких родничков из подземелья. Сами болота до безобразия заросли тиной, кувшинками и камышами больше человеческого роста. А холмики, окружавшие болотца, заросли кустиками брусники и морошки. За болотами уже начинались хвойные деревья, буреломы, буераки. И это уже шло за горизонт на запад. Всё дальше. И туда уже бы никто не прошёл. Но, как известно, правил без исключений не бывает.

Врат в привычном понятии этого слова не было - западные земли начинались как-то неотделимо от иных, слишком мало было жителей и слишком обширная была местность. Из каких бы земель не пришёл сюда путник - он неотвратимо попадал сюда: 2 огромных серых валуна высотой в полтора человеческих роста стояли на расстоянии 3х метров друг от друга. От них шла та самая широкая дорога, которая в следствии разветвлялась на много маленьких. Попасть по самим тропкам можно было не везде - иногда приходилось сходить с них.

От Врат в мир Эсгарен вели три дороги. Они были настолько разительно непохожи, что казалось абсолютно абсурдным их соседство. Уходящая на север представляла собой серую пыльную тропинку, хорошо проторенную лишь на расстояние километров в 5-10, а затем всё сильнее сужавшуюся по своему направлению. Она была окружена крупными серыми гладкими булыжниками, а трава была какого-то абсурдного сочного тёмно-зеленого цвета. За камнями метра через три начинался мелкий кустарничек, листочки которого отдавали фиолетовым цветом. За ними начинались ёлочки.
Начало тропы обозначалось от врат большим серым валуном, стоявшем в метрах двухстах от самой арки, с надписью North, повторенной на языках разных рас. Сам камень, на удивление, не зарос мхом и вечно был покрыт какой-то желтоватой пылью от цветов, росших рядом с ним в любое время года и раскрывавших свои бутоны в независимости от наличия солнца.

Дорога на юг представляла собой широкий тротуар, хорошо уложенный голубым кирпичом. По его краям был невысокий заборчик – примерно в полметра высотой - кирпичики были уложены решеточкой. На них на расстоянии ста метров стояли маленькие керосиновые фонари, которые поджигали каждый вечер и тушили каждую ночь. Было ясно, что средства на эту дорогу были потрачены немалые, ибо в места она вела не очень благодатные. Но народ надо хоть как-то завлекать. И она должна привлекать.
Климат этих мест весьма суров. Вечные голые серые камни, без какой-либо мало-мальской растительности. Эта дорога - была невозможным оазисом среди п смерти. Жазнь была вряд ли возможна в таких условиях. Но этот путь и невероятное обилие зелени вокруг него - неописуемое чудо. Сколько тратилось сил на поддержание его в порядке - одному небу известно. Да и вряд ли без вмешательства высших сил такое чудо возможно. А чудо заключалось в следующем: за заборчиком были рассеяны невероятной красоты цветы, у обоих врат они находились в аккуратных клумбах. Правда, всё это благолепие кончалось сразу, как только оно терялось из виду охраны постов. Все камни и из забора, и с земли были растащены. Фонари разворованы, и безопасность никто не гарантировал. Но ведь встречают по одёжке…

Дорога в центральные земли была величайшим творением архитектурной и просто человеческой мысли. Она выглядела потрясающе во всех смыслах этого слова: ровная дорожка без единой ямки и колдобинки усыпанная мелким-мелким гравием белым, как бывает только в царских резиденциях. Думаю, нет смысла говорить о красивых высоких фонарях на железных кованых столбах. Скажу, пожалуй, лишь о скамейках, колодцах и даже белоснежных фонтанчиках.
Каждый километр дороги находились посты охраны, но дорога была настолько прямой и ровной, что от одного поста можно было увидеть другой. Невероятной красоты белые мраморные статуи богинь с позолоченными яблоками в руках - что это символизирует – неясно, но зрелище впечатляло.
Дорога была невероятно широкой. На ней спокойно могли разъехаться 2 телеги и еще пройти люди. Было ясно – дорога вела в столицу. В торговый центр всей земли.

Кроме основных дорог, которые вели в строго определенное место, существовало множество тропочек, которые шли между камней, терялись в деревьях, растущих вдоль дорог, неожиданно заканчивались. Любая такая тропка, в зависимости от изощрений путника могла вывести куда угодно. Они начинались нигде и заканчивались весьма внезапно, упираясь в какой-нибудь камень. Из-за вечных серых сумерек эти тропки было весьма нелегко найти. Но кто ищет – тот всегда найдёт…

Таверна была самой обычной - каменное здание с большим залом с каминами по углам и широкими столами внутри, десятком комнат на втором этаже и полными запасов подвалами, куда хозяин не пускал даже завсегдатаев заведения.
Легкий полумрак, как предпочитало большинство гостей, практически не разгоняли в углу редкие факелы. Конечно, при желании трактирщик мог выставить на столы почти сотню свечей в массивных канделябрах. Но почему-то пока никто не просил.
Длинная стойка в углу, широкоплечий трактирщик, несколько голов невиданных зверей по стенам окончательно дополняли картину.

Рядом с дверью, на самом освещенном месте зала и днем и ночью восседал Регистратор. Маленький человечек с залысинами, испачканными чернилами большим и указательным пальцами правой руке, позолоченным моноклем в глазу и цепким внимательным взглядом.

Никто не знает, почему в результате каких-то катаклизмов Ворота оказались расположены именно на востоке. Как бы то ни было, но вход в мир остался только один. Один вход, через который тут же устремились искатели приключений, мародеры, бедняки, бандиты, жрецы новой веры, беглецы и многие другие.